Поступило сообщение о встрече на станции работниками райкома, райисполкома прибывающего поезда с департированными крымскими татарами. Это было ужасное зрелище. Из товарняка выходили преимущественно старики, женщины, дети, страшно измученные дорогой. Стоял июль. Жара. Людей погрузили на арбы, грузовые машины и повезли в совхоз Зарафшан в 10 км от Кермине. Там находились и заключенные. Не было никаких условий для проживания. Согласно указания ЦК детям до трех лет назначены были пособия, если они были рождены не от немцев.
Доложила об этом Абдуджаббарову, он пригласил медиков,чтобы выяснить этот вопрос, однако они не смогли выяснить этот вопрос. Взяв это на учет, около 100 детей мне пришлось повторно взять на учет на месте. Трудно вспоминать об этом. Детей на сорта делить невозможно, и предложила всем назначить пособия. Абдуджаббаров согласился.
9 мая 1945 года.
В это время я была в Хазаринском сельсовете в 40 километрах от Кермине. Председателем сельсовета была женщина Хурсанд Игамова, у которой муж погиб на фронте в 1941 году. Утром в 6 часов утра она разбудила меня и сообщила весть об окончании войны, так она проводила меня и уже по дороге все колхозы, население были оповещены. Народ начал праздновать этот долгожданный радостный день. Убой быков, везде и всюду готовили угощения. Тяжело вспоминать громкие голоса людей, перемешались слезы и радость. Так я доехала до центра Кермине. В районе было столько народа, столько слез, кто плакал, кто смеялся. Выставили на улицу бочки вина, кто хотел – подходил, пил. Кто-то снял меня с лошади. Все обнимали друг друга со слезами. А лошадь как-то сама попала домой. А я дошла в таком состоянии, вся в слезах радости, смешанными с тревогой за сестру. Меня встретили родные. Все мы плакали и обнимались, старики молились.
Пятьдесят лет спустя, на празднике, посвященном 50-летию Победы в институте, где я работала, меня пригласили рассказать перед собравшимися преподавателями, сотрудниками и студентами о пережитых годах войны. Я рассказала о дне победы в Хазаринском сельсовете. И тут из зала поднялся мой бывший выпускник, подошел ко мне, обнял меня, поцеловал руку и сказал:" Хурсанд Игамова – моя бабушка, дорогая Зайнаб Абдуллаевна! Все, что Вы говорите – чистая правда!" Это был очень дорогой день для всех нас.
Август 1945 года.
Получили телеграмму из Москвы. Банат сообщила телеграфно о выезде поездом из Москвы. Это была безграничная радость. Наступил день приезда в Кермине. Встречать выехала на машине "Газик" госбанка. Дома шла подготовка к встрече. Роза тоже была на каникулах дома. У ворот ожидали бабушка Маргуба и папа. А к углу подошли мама, Роза и Искандер. Наше появление к дому трудно описать. Мама шла зигзагами, вся в слезах, подошли родственники. Банат привезла килограмм конфет, остальное- деньгами под расчет. Все не спали до утра. На следующий день Банат отдыхала, а я ушла на работу.
Позвонил Абдуджаббаров, поздравил с приездом сестры Банат и сказал, что на 3-й день приедет к нам с поздравлением вместе с председателем райисполком Хамраевым и райвоенкомом Огневым, начальником милиции Расулевым, очень симпатичным и порядочным человеком. Они прибудут с женами.
Во дворе установили стол, скамейки, мама подготовила две курицы, хлеб. Появление гостей было радостным и прошло на высоком авторитетном уровне. Все обнимали и целовали Банат, вели оживленные разговоры о военных действиях. Абдуджаббаров предложил принять Банат районную больницу. На этом встреча закончилась. На следующий день с поздравлением пришли сотрудники аппарата райфо, а после обеда – сотрудники аппарата госбанка. В течение недели с утра до вечера принимали гостей. Пришли все председатели сельсоветов. С поздравлением пришли начальник госпиталя с замполитом, два представителя из польской части. В последующие дни поочередно приходили знакомые.
Спустя 10 дней произошло неожиданное. В полдень в райфо зашел Расулев. Все заведующие отделами старались помогать друг другу. Расулев сказал, что приехаль начальник лагеря заключенных, которые были размещены в совхозе Зарафшан от райцентра в 10 километрах. Озабоченный происходящим начальник лагеря сообщил, что в лагере находится заключенный в крайне тяжелом состоянии, на его обращение к начальнику госпиталя он получил отказ, сославшись на то, что им запрещено оказывать помощь гражданскому населению, а тем более заключенному. Расулев сказал: " Может быть, к вашей сестре обратимся?"
Тут же я с Расулевым пошла домой. Выслушав все, Банат согласилась посмотреть больного и сказала, что пусть пришлют машину, а начальник лагеря был уже у ворот.
Банат отправилась в военной гимнастерке, прихватив с собой стерилизатор с хирургическими инструментами и пенициллин – подарок медсанчасти персонально Банат.
Больной лежал в медпункте на кровати военного образца. Встретил медбрат. Начальник лагеря говорит: " Врач в колонии не положен". Предварительно расспросив у медбрата о состоянии больного, стала сама осматривать больного. У него была высокая температура и сильные боли в животе. Диагноз был –непроходимость кишечника. Необходима была операция. Больной согласился и сказал:"Моя жизнь в ваших руках".
Перед ней лежал красивый крупный мужчина лет 35 с густыми черными волосами и синими глазами. Медбрат готовил к операции. Надо было койку поднять на уровень операционного стола. Больной попытался встать, но Банат не позволила.
Ему перевязали руки и ноги, в ход пошли разные тряпки. Больной открыл глаза и удивленно спросил: "Зачем мне ноги перевязываете?". Банат отшутилась:"Чтобы не убежал". "А руки?" – "Чтобы меня не стукнул".
Предупредила больного: "Наркоза нет, только местная анестезия, тарпеть нужно, кричать можно."
Диагноз подтвердился – заворот кишечника, медбрат безошибочно ассистировал, время от времекни осторожно вытирая полотенцем пот со лба. Операция прошла удачно, о послеоперационный период озадачил Банат. Температура не снижалась. Сделали пенициллин, но положение не изменилось. До утра у постели больного остался медбрат. Наутро мама приготовила бутылку молока и яиц. Когда Банат появилась в медпункте, больной улыбнулся после тяжелой ночи и бреда.
Очередной раз Банат навестила больного на третий день. Как обычно. Машина была подана к 8 часам утра. Банат одела новое платье, накинула медицинский халат. Встретил ее медбрат Махмуд, Банат поручила ему подготовиться к перевязке и направилась к больному. Его звали Ялкин. Пульс больного был нормальным. После перевязки разговорились. Оказалось, что Ялкин окончил Ленинградский университет, физический факультет. В 1941 году с практической работы он был переведен в аппарат ЦК партии Таджакистана. В начале войны его отца направили на фронт, в том же году пришла похоронка. В Сталинабаде (ныне Душанбе) живут мать и сестренка. На вопрос Банат, как он попал в лагерь заключенных, он ответил, что его осудили на 4 года, как он сказал, без вины. Но основной причиной была ревность одного лидера ЦК.
Они долго и увлеченно рассказывали друг другу о своей жизни. Когда Банат собралась уходить, Ялкин вынул цепочку с талисманом матери и поросил отослать его матери в Сталинабад. Банат возразила: :"Еще сами встретитесь. Он поцеловал ее руки, приложил их к глазам."Пока я жив, я буду помнить о нашей встрече".
No comments:
Post a Comment