Некоторые подробности жизни того времени.

     Жизнь многих семей, в том числе и нашей, находилась в труднейших условиях. Водопровод был в конце нашей улицы, а вода подавалась по графику в три часа ночи. Выстраивалась огромная очередь. Вода текла медленно, люди стояли часами в ожидании, чтобы набрать воды. И я с Абдуллой набирали воду в бак и два ведра, обеспечивали водой семью на сутки.
Отопление было углем. На год нам требовалось три тонны угля. Угольная база находилась на вокзале. Уголь подходил на базу периодически. Выстраивалась большая очередь, требовались сбережения. Нагруженная углем грузовая машина разгружалась у ворот. Затем мы с Абдуллой ведрами переносили уголь в кладовку. Нужны были и дрова, в этом помогали райисполкомы. Дом обогревался печкой и плитой. Для приготовления пищи служила мангалка. Это ведро, заложенное кирпичами, подогреваемое углем. Казан или кастрюля быстро закипали, а чайник для чая кипел на керосинке. Керосин развозили в бочках по улицам армяне и продавали по 5 копеек за литр.
     Моя задача была обеспечить семью качественными продуктами питания, с тем, чтобы не потерять здоровье. До 1961 года хлеб был черный и серый, из дома отдыха облисполкома я получала еще и белый хлеб. Продуктов в магазинах было много, но с одеждой было трудновато. Утюг был на углях. Домработница смотрела за детьми и убирала в доме. Бани были только центральные, общие. Были банные дни, ходили помыться с детьми за пять кварталов. Почти все домработницы были воровки и обжеры. Дороги не были асфальтированными. Летом пыль была по щиколотку, а осенью, зимой и весной - грязь, слякоть или гололед. По обочинам дорог были прорыты арыки, куда летом из Даргома пускали воду для орошения зелени в городе. Детишки играли в летний зной в воде и поливали тротуары и дороги, из банок выплескивая воду. В доме полы были некрашеными. Стиральных машин не было, так что стирали вручную, отстаивая в емкостях арычную воду, затем наливали воду в корыта, закладывали хозяйственное мыло, белье и кипятили на керосинках, Затем отстирывала я сама на стиральной доске, выжимала и развешивала на веревках во дворе. Руки от такой работы болели невыносимо, я заматывала их до плеч ночью холодными полотенцами. В магазинах не было сливочного масла, и я брала его на молзаводе. Этот период жизни у всего народа был трудный и продолжительный. В период отпуска, который приходился на каникулярный период, Абдулла прирабатывал преподаванием в институте усовершенствования врачей, а в свободное время вел хозяйство. Во дворе он построил три теплицы, вкопанные в землю, покрыл их сверху рамами со стеклом и разводил там лимоны. Там были целые деревья, которые цвели раз в году, источая необыкновенный аромат. Рядом был большой водоем – хауз, в котором плавали и неслись утки и гуси. Как-то раз Фарид, которому было три года, полез за уткой через ограду и угодил прямо в воду. К счастью я была дома, вытащила его из воды и в ужасе прижала его к груди. Так и застал меня Абдулла, всю в слезах. Быстро поменял одежду и всю ночь без сна ведрами черпал воду из хауза и выносил на улицу. Затем стал засыпать водоем землей. К утру уже выровнял землю.